Герб
Средняя школа № 34 г. Могилева
Познавая самого себя, мы познаем весь мир!
Не проста ў словы я гуляю, на роднай мове размаўляю
«Могилев в лицах»

Музей боевой славы

Совет ТОС  микрозоны № 9

Безопасный маршрут

Центр допризывной подготовки

Первичная организация БРСМ СШ №34



Год науки
Никифоров А., воспоминания о войне Печать E-mail
20.12.2009

1941

Роясь в своей памяти, о давно прошедших событиях, я вспомнил о выдающейся роли, Которую сыграла 290 СД в боях за город Калугу. Тогда мы были заняты своими делами, и дела соседей нас не очень интересовали, и только после обменивались информацией. Когда наш полк вел ожесточенный бой в центре города, наши соседи дрались на других участках. Одни захватили аэродром в Орешках, другие Ромодановские дворики, а вот 290 дивизия шла с боями со стороны Тихоновой Пустыни и вела бой на подступах к городу в районе вокзала. Одному из подразделений дивизии 885 полка удалось с боями захватить склад с боеприпасами, в котором помимо боеприпасов были пушки — гаубицы. Рядом на железнодорожной ветке был эшелон с танками. Танки имели полный боекомплект снарядов.

После освобождения железнодорожного вокзала станции Калуга были захвачены несколько вагонов, в которых были новогодние подарки, гитлеровцам к Новому году, но попали они к другому адресату — советским солдатам.

Вот я и думаю: почему немцы не смогли пустить в ход танки?, тогда были бы бои еще более кровопролитнее и победа, в лучшем случае была бы отодвинута. Возможно, причиной этому были сильные морозы, а может быть сильный натиск войск 290 СД? Все может быть.

Бывший помощник командира полка по технической части
Никифоров А.А.


Я вспоминаю те далекие — далекие тревожные годы. В памяти не все сохранилось: события, голоса и лица близких друзей, товарищей, с которыми прошли суровые годы войны.

Сколько пройдено фронтовых дорог, городов, поселков, которые были не просто прогулкой, а смертельно опасные. Сколько было пережито горечи утрат близких друзей и радости победы над врагом! ...

Мы люди сугубо гражданские, плохо обученные военному делу, были призваны защищать родину от врага. А начиналось это так.

6 июля 1941 года стадион «Металлург» в г. Нижнем Тагиле заполнен людской массой, одни отправляются на фронт, другие провожают своих знакомых и близких — самых дорогих на свете.

Из общей массы, с невообразимыми шумом занимаются кто чем, одни плачут, другие, под различные музыкальные инструменты, поют и даже пляшут. Многие уже «на веселее», но над всей этой людской массой нависло одно грозное слово — ВОЙНА.

Мы отдельной кучкой устроились с теневой стороны на трибунах стадиона: это я, Володя Сизов, Леня Мартынов и Павел Сыченев. Мы все работали вместе, кроме Володи, готовили кадры водителей автомобиля.

Наконец представители военкомата стали строить колонны, из подлежащих призыву, и куда — то повели, а нам вручили засургученные пакеты, согласно которых мы должны были явиться в распоряжение командира 189 артполка г. Хабаровска.

Немножко разочарованные, что не едем на запад, а на восток, мы грузимся в товарные вагоны и отправляемся в сторону Свердловска.

В Свердловске очень хотелось увидеть родителей, но я только успел позвонить брату, а с родителями встречи не состоялось, да и поезд наш стоял так, что его трудно было отыскать на станции.

Наш эшелон был полностью загружен будущими солдатами, командирами, медиками и др. специальностями.

Поезд шел быстро и под стук колес в голову шли различные невеселые мысли, так как с фронтов шли тревожные вести.

Мы проехали много городов и поселков, степей и лесов. Проехали мимо красавца Байкала, но ничего не радовало. В Хабаровске нас встретили и повели в расположение 189 арт. полка. В красных казармах мы были в течение месяца на карантине. Занятий было мало, свободного времени много, ходили смотреть реку Амур и достопримечательности города. Я немного проводил занятия с офицерами по своему профилю, но условий для этого не было. В Хабаровске нам присвоили воинские звания (младший техник лейтенант). Только один раз мы ездили на стрельбы, где из гаубиц 122мм стреляли боевыми снарядами, через нас и объявили, что «Это наше боевое крещение», конечно, это было слишком малозначительно против того, что в последствии пришлось испытать на фронте.

Медленно и тревожно тянется время. С фронтов идут безрадостные вести. Наконец нас вызывают в штаб и направляют в г. Уссурийск, для распределения по воинским частям.

Мне предложили ехать на Сахалин, на должность начальника ГСМ, но я попросился на Запад, вместе с моими товарищами. Сизова, Мартынова и меня откомандировали в 112 арт. полк, 112 танковой дивизии, меня техником 3-го противотанкового дивизиона, Володю Сизова 2-го дивизиона, а Леню в парковую батарею.

3-й дивизион на вооружении имел 45 мм пушки, которые буксировали танкетки Т-20, последние и были сферой моего действия.

Я не знаком с танками и танкетками, нужно было срочно изучить и перестроиться на гусеничную технику. Лазил и изучал литературу, пробовал на ходу и на 3-ий день я уже хорошо освоился с незнакомой техникой. Водители и техники были качественно разные. Танкетки были новые и побывавшие в боях на Ханхин—Голе. Водители танкеток опытные и новички, впервые видавшие технику. Началась учеба и освоение техники, которая была поручена полностью мне, и за подготовку отвечал полностью я.

У нас замечательный командир полка капитан Лившиц и вообще командный состав в основном был кадровый хороший, правда были и «приписники», вроде нас, но это во время войны неизбежно. Вот только наш непосредственный полковой начальник — помощник командира полка по техчасти капитан Фещенко, был, пожалуй, не на своем месте, танковую и автомобильную технику он не знал и по натуре человек был неуживчивый и самолюбивый. Впоследствии его перевели в другую часть командовать лошадями. С раннего утра до отбоя проводились занятия: от строевых и еще многих других до стрельбы.

Все, пожалуй, было готово для отправки на фронт и мы ждали, что не сегодня-завтра отправимся на театр военных действий. Нас часто передислоцировали из одного места в другое, грузили на ж.д. платформы, затем выгружали, одним словом тренировали.

Командир дивизиона капитан Малахов культурный и очень требовательный человек, зам. полит ст. л-т Жернов, душа дивизиона, он умел находиться всегда там, где его присутствие всегда было как раз к стати, умел подбодрить, воодушевить, подсказать и убедить. Начштаба л-т Соболев очень энергичный, но немножко вспыльчивый.

Мои лучшие друзья мл. л-т М. Бесшанько и ст. л-т Мельников сибиряк, необычной смелости человек, ему заранее прочили на фронте «Героя». Под стать им были хорошие кадры батарей и огневых взводов и орудийные расчеты, только в последних прослойка «приписников» была значительная.

Экономя боеприпасы, и не производя лишнего шума, так как граница была близко, из пушек стреляли винтовочными патронами, закрепив карабин в канал ствола оружия.

У нас были тоже не очень приятные соседи — Японцы, от которых тоже можно было ожидать, что угодно и наша сторона бдительно следила за ними.

Нас разделяло небольшое расстояние от Японцев, всего несколько км. На границе различные провокации японцев, были нередкими случаями, они выжидали случая в зависимости от наших сражений на западном фронте, чтобы напасть на нас при удобных для них обстоятельствах.

Нам часто читали разведданные, о том, что твориться на японской стороне. Мы все живем одним ожиданием — когда будем отправляться на фронт, уж скорее бы.

Меня очень тревожит состояние 2-х машин, которые дали вроде в запас, а водители на них очень слабые и заменить некем, каждый день убиваю с ними уйму времени, а отдачи никакой — это Бушуев и Назин. Среди таких великолепных водителей, как: Утенин, Котляров, Епифанов, Бондаренко и другие, Бушуев и Назин выглядели ниже веской критики.

Машины не все в хорошем состоянии, особенно старых моделей. Заводка затруднена и очень неудобна, но пушки с расчетами проходят хорошо по бездорожью, на буксире у танкеток.

Наконец, однажды, ночью была дана команда на погрузку. Погрузка прошла хорошо, мы погрузились раньше других дивизионов. На платформах и высокобортных гондолах закрепили технику, а для личного состава заняли закрытые вагоны. Нам почему-то объявили, что «мы едем на учения», но все понимали, что едем на войну. На половине пути следования нам объявили, что «нам выпала великая честь защищать Москву».

Слов нет честь огромная — но вот как мы сумеем ее оправдать, а пока все воодушевлены. Идут обсуждения и одновременно тревожимся, что вон, куда немец продвинулся и не случайно, вероятно идет большая сила. Эшелон идет без остановок, только периодически локомотивы с бригадами меняют и вперед.

В Сызрани пересекли Волгу. На крышах и платформах установили зенитные пулеметы. Здесь есть возможность встретиться с вражеской авиацией. Просто трудно поверить, что в центре нашей страны орудует враг. Удивительно складывается военная судьба у нашей династии, мой прадед Василий Максимович воевал с турками, дед Василий Федорович — с японцами, отец Афанасий Васильевич — с немцами и вот мне тоже предстоит встреча с этим врагом.

Недалеко от Москвы мы впервые увидели ж.д. станцию подвергшуюся бомбардировке, зрелище и вид разрушений действовали на нас удручающе, попасть под эту «мясорубку» прямо скажем не желательно, глубокие воронки, искореженные рельсы, сгоревшие вагоны и постройки выглядели настолько неестественно с мирным временем, что просто трудно было верить своим глазам.

В сумерках, когда от Москвы было уже совсем близко мы впервые увидели зенитный огонь, очевидно фашистские самолеты делают налет на столицу.

Объявили тревогу. Допускалась возможность быстрой разгрузки эшелона даже вне ж. д. станции, нам это было заранее сообщено.

В темноте эшелон подали на Казанский вокзал Москвы. Кругом ни одного огонька, тихо, только где-то далеко бьют зенитки. Команды на выгрузку нет, отлучаться от вагонов запрещено.

Когда-то шумный, Казанский вокзал, сейчас сурово молчаливый, опустелый, затемненный — чувствуется близость фронта. Эшелон передвинули в Коломну, и здесь впервые началась бомбежка, правда налет был не на станцию, а на другой объект рядом, но грохот зениток и разрывов бомб нам казался, что это все сыплется на нас. Под утро эшелон поставили под разгрузку на ст. Подольск. Станция неоднократно подвергалась налетам фашистской авиации и имела заброшенный вид, оторванные двети пакгаузов с сорванными крышами, на путях ни одного эшелона кроме, нашего поезда, разрушенные пути и глубокие воронки и в дополнение никого нет, кроме дежурного по стан¬ции.

Дежурный по станции торопил с разгрузкой, так как в 9.00,кзк по распи¬санию прилетают бомбардировщики и бомбят станцию.

За время движения по железной дороге машины здорово остыли, а прогревать их почему-то запрещали и вот первое испытание, с трудом завели двигатели 12 танкеток, а 2 старые ни в какую не хотят заводиться и надо же случится так, что они стояли в высокобортных гондолах, никуда их не стащишь даже буксиром.

Выгруженные машины, прицепили к пушке с зарядными ящиками и двигались в сторону фронта, а мы втроем остались заводить эти злосчастные 2 танкетки.

Работаем не жалея сил, а сами посматриваем в сторону неба. Ровно в 9.00 самолеты прилетали, но почему-то станцию не бомбили, чему мы были несказанно рады.

С большим трудом завели машины и двинулись в путь. Вечером догнали своих. Нас радостно встретили, хорошо накормили, великолепным ужином и даже разместили в теплой землянке.

Обстановка под Москвой была очень напряженной.

Даже в самой Москве на окраинах стояли противотанковые «Ежи», устроены баррикады, из мешков с песком, многие витрины магазинов также заложены мешками с песком. Город сурово-притихший. На крышах заводов и площадях установлены зенитные орудия, а ночью поднимаются аэростаты воздушного заграждения.

Всюду патрули и контрольные пункты, тщательная проверка документов (в Москве мы получали бензин).

Вокруг Москвы возводятся укрепления, роют противотанковые рвы, делают лесные завалы, устанавливают фугасы и делают многое другое для защиты города.

Люди работают с утра до ночи, женщины, мужчины, подростки, старики делают под лозунгом — «Все на защиту Москвы». Население нас очень радушно встречает, очевидно, в нас они видят надежду на избавление от угрозы неприятельского нашествия. 16 октября заняли предварительную оборону, на 11 км Малоярославского шоссе. Определенной боевой задачи пока не поставлено. Мельников на машине успел «слетать» к линии фронта и кое-что рассказал нам — малоутешительного.

18 октября получили боевую задачу — идем сменять какую-то военную часть.

Перед ж. д. переездом встретили первого пленного немца, которого конвоировал сержант. Немец чистенький, идет, улыбается, руки в карманах, для него война закончилась.

Минут через 15 встречаем нашего солдата, идет весь окровавленный и на вопрос — «Как там»? ответил: «Нас всех положили и вас положат». Ничего себе обрадовал, но прозвучала команда вперед, и мы двинулись дальше навстречу неизвестному.

Перед деревней Шатово прилетел самолет — немецкий разведчик и низко над нами стал делать виражи, рассматривая нас, мы дружно открыли из карабинов и пулеметов по нему огонь, в первые по живому человеку, но очевидно вреда ему не принесли, так как он благополучно скрылся.

Сообщали, что в деревне немцы. Командир полка приказал без пушек на танкетках прочесать и занять деревню и если будет серьезное сопротивление поддержать огнем орудий.

Вместо Назина, танкетку пришлось вести мне, а за пулеметом сидел парень из орудийного расчета.

У танкетки очень плохой обзор. Завели двигатели и по команде на хорошей скорости двинулись на деревню. По нам открыли огонь из минометов и пулеметов. Мой напарник тоже строчит из пулемета.

Пули и осколки брони не пробивают, вот только окалина от брони отскакивала и больно врезалась в кожу.

От действующего пулемета внутри танкетки образовалось столько пороховых газов, можно задохнуться, а вентиляция не предусмотрена. Выскочили на противоположную сторону деревни, развернулись и останови¬лись в переулке около сруба.

Другие танкетки тоже рассредоточились по деревне.

Немцы отошли в лес, который был рядом и стали обстреливать деревню из мино¬метов, затем все стихло.

Вот и наш полк без пехоты освободил одну самую первую деревушку, то была хотя и крохотная, но победа.

К вечеру мы продвинулись дальше в лес, не встречая сопротивления немцев. Полк рассредоточился в лесу, ожидая приказа на дальнейшее движение.

В это время послышался гул самолетов. Прилетело девять юнкеров, развернулись и начали нас бомбить. Земля стала дыбом, загорелись грузовые машины, кого-то убыло, ранило, а самолеты идут на новый заход, с противным душеразди¬рающим свистом снова летят бомбы и рвутся, разметая все на своем пути.

Да трудно к этому привыкнуть. Мы лежали в небольшой канавке и ждали когда кончится бомбежка.

После бомбежки мы недосчитались несколько наших товарищей. Погиб мой близкий друг Ф. Мельников, сгорело несколько грузовиков, но в основном потери были меньше чем я ожидал, я думал от полка ничего не останется, но благодаря рассредоточенности потерь было мало, вот только Мельников не выходил из головы.

Вот и для нас наступила война, к ней мы близко прикоснулись. Что нас ждет дальше? Никто не знает.

Ночью все полки дивизии собрались под деревней Павловкой в лесу. Танковые полки нашей дивизии были оснащены старыми танками Т-26 и БТ-7 с пуле непробиваемой броней; 45 мм пушкой и с бензиновым двигателем. Многие из танков побывали в боях на Ханхин — Голе. Техника была староватая и устаревшая и не только мы, но вероятно танкисты Т-26 завидовали танковой бригаде Катукова, оснащенной танками KB и Т-34. Смотришь на эту стальную мощь и сожалеешь, что мы не имеем этих грозных машин.

Под Павловкой несколько дней шли упорные бои. Пушки и танки 124 полка часто вели огонь по немцам, а они в свою очередь по нам.

Мы занимали позиции в лесу и обстрел со стороны немцев был интенсивным, мины и разрывные пули, часто не доходя земли, попадали в деревья и рвались, осколки широко рассыпались вокруг. Периодически нас навещали юнкеры.

Впервые увидели «работу» наших «Катюш» она стояла в нашем расположении и открыла огонь, как горный обвал прогрохотал ее голос и огненные хвосты снарядов понеслись в сторону врага, впечатление от ее силы огромное.

Не помню где и когда спал в последний раз, увидел меня командир, оче¬видно вид у меня был неважный, и отослал спать в землянку. Землянка была узкая, длинная и очень низкая — темная, наполнена спящими солдатами.

Я с трудом пробираюсь через спящих людей, теснота, страшная меня кто толк¬нет, кто обругает, а я все ищу свободное место, наконец нашел и лег, но сон почему-то не шел.

В это время начался артобстрел. Снаряды падали ближе и дальше и все-таки один попал в нашу землянку.

Тонкий накат плохо защитил наше укрытие, и потолок снаряд пробил. В землянке кого-то убило, кого ранило, а мне повезло, меня только оглушило. С трудом выбрались из землянки, т.к. вход завалило. Уж, какой тут сон.... Почему-то у нас не было зенитных орудий, одни пулеметы и те разбросаны по всему расположению.

Саша Осипенко нашел где-то колесо от повозки, надел его на высокий пень и прикрепил к нему ручной пулемет. Теперь можно было вести круговой обстрел и вверх тоже и надо же было так получиться что, подошел политрук Чередниченко, решил посмотреть и испробовать это примитивное сооружение, а в это время пролетал низко немецкий самолет и он длинной очередью из пулемета его сбил.

Вот где было радости у всех, их обоих качали — Сашу и Чередниченко.

Мы все проклинали наших авиаторов, которые почему-то не видно было, чтобы они сражались с немецкими самолетами.

А Чередниченко еще раз повезло, он ехал на верху танка Т-2б, в момент сильного артобстрела в танк попадает снаряд, боезапас танка взрывается. Экипаж танка погибает, а Чередниченко с бронелистом отбросило в сторону даже не ранило.

Для нас война, тяжелая грязная работа.

Мы без конца ремонтируем машины, окапываемся, строим землянки, сопровождаем автоколонны по разбитым лесным дорогам, в ночное время без света. Водители засыпают на ходу, хорошо, если он заедет в кювет, или упрется в дерево на малой скорости, а вот шофер Игнатенко, уснув, заехал в во¬ронку от бомбы, потом решил выехать своим ходом из воронки в результате выплавил подшипники двигателя, вот снова работа — ремонт, а машин не хватало. У танкеток без конца выходят из строя «ленивец», а гусеницы в порядке вещей. И многое другое.

Ко всему этому добавить обстрелы и бомбежки, сон и питание как, придется, то картина не очень веселая. Но самое главное немец-то от¬ступал и не по доброй воле, а под нажимом наших полков. Нас передислоцировали за Серпухов к Кашире.

Сплошного фронта на нашем участке нет. В Кашире ни наших, ни немецких войск не было.

Бой был за совхоз Ревякино, который мы освободили. Здесь впервые были захвачены вражеские трофеи: автомобили, тягачи, повозки и другие трофеи. Все было в них чужое от формы до окраски.

Недалеко от Иваньково тяжело ранило командира 4-й батареи Журавлева, одного из командиров, бывшего учителя, великолепно читавшего стихи Есенина.

В начале ноября дивизия переведена в г. Тулу.

Город был на осадном положении. На многих улицах заградительные соору¬жения, перевернутые трамваи, окопы полного профиля.

Заводы эвакуированы в тыл. По улицам, маршируют люди в гражданской одежде с оружием, это рабочие батальоны г. Тулы. Немцы окружили Тулу, но панике никто не собирался предаваться и в сторону Москвы прорываться не собирался, а наоборот ставка была на наступление и оно шло из Михайловки на запад в сторону Косой Горы.

Шоссе Тула-Серпухов было от немцев очищено и скоро все стало на свои места мы вне окружения.

В пустом цехе патронного завода «латаем» нашу технику здесь же танки, бензовозы, тягачи.

Однажды при электросварке загорелся бензовоз. Пламя было настолько ог¬ромным, что в цехе сразу не чем стало дышать.

Поднялась паника. В воротах застрял неисправный танк. Если взорвется цистерна бензовоза быть большой беде, да и без взрыва тут гореть есть чему.

Молодец капитан из 124-го полка, он встал в ворота и громко скомандовал — " Быстро взять брезент с танка и закрыть им цистерну«. Дружно развернули брезент и набросили на бензовоз и о чудо, как по мановению волшебной палочки огонь погас...

7-го ноября на площади в Туле был митинг, после него был дан артиллерийский залп по «Косой Горе», где расположен металлургический завод, а на нем пока враг и его надо оттуда выкурить.

Бои за Косую Гору были несколько дней тяжелые и крово¬пролитные.

Кроме нашей дивизии воевали и другие части, а так же рабочие батальоны Тулы. Наконец враг с Косой Горы выбит, и мы двинулись дальше на Ясную Поляну. Враг отступает на запад.

Гордость русского народа — Лев Толстой. Место, где он жил и тво¬рил, осквернено и разрушено врагом, но мы знали, придет время и народ залечит раны, восстановит все разрушенное и разоренное.

Мы по Одоевскому шоссе подвигаемся дальне на Дубно. Ханино, освобождая их от врагов, а впереди как маяк город Калуга. Мне приказали собрать всю оставшуюся технику и догнать полк, а ее набралось около 10 грузовиков,2 бензовоза и танкетка. Вечером мы были в деревне Зябки, а дальше дорога была перерезана нем¬цами, кроме нас были машины и люди из других частей, потом подошел танк Т-25 уже у нас сила.

Решили прорваться, вперед пошел танк в разведку, он вышел за деревню и вокруг него стали рваться мины, но он, отстреливаясь, продолжал двигаться вперед, но где-то в километре от деревни загорелся и в нем стали рваться боеприпасы. Мы приготовились к бою и вот со стороны леса на нас цепью пошли немцы. Они еще были далеко, а некоторые наши солдаты открыли по ним из винтовок огонь, немцы пока не стреляют. Сибиряк шофер Васильев поло¬жил винтовку на капот своей полуторки и спокойно прицельно ведет огонь.

Немцы открыли автоматный огонь и побежали на нас, мы тоже по ним, вели огонь, некоторые из них падали, некоторые падали и снова вставали и тут у нас появился в роли главной огневой силы водитель Котляров, на своей танкетке, они с пулеметчиком выскочили на встречу немцам и, поливая их огнем, обратили в бегство.

В темноте мы не решились ехать дальше, а выставили караулы и ждали утра. Немцы больше не появились. Утром послали в разведку 2-х бойцов, которые сообщили, что путь свободен.

Только мы выстроили колонну, для движения, как прилетели два юнкерса и стали деревню обстреливать из пулеметов, у нас убило 2-х человек и не из нашей части кого-то ранило и убило.

Только мы выехали за деревню, как снова появились два самолета, на очень малой высоте один из них обстреливал кого-то в деревне, а второй высыпал в поперек нашего дальнейшего пути 8 бомб. Бомбы со звоном ударились, в мерзлую землю и рикошетом отлетели далеко от дороги, лежат на поверхности и почему-то не взрываются? Только я успел так подумать, как они начали рваться, осыпая землей и осколками. Смотрю, все от машин бегут в поле, а оказывайся второй самолет «выгружает» бомбы вдоль нашей колонны. Успел отбежать, сколько мог, сердце бешено колотилось, вот чувствую бомбы ударились о землю, но я помню — они замедленного действия не встаю и вот они рванули, думаю сейчас будут рваться боеприпасы, или горит бензин, но каким-то чудом машины остались целыми, осмотрелся и быстрее нужно вперед, но подходит водитель Шмаков и докладывает, «Что у него в машине застряла бомба, он машину не поведет».

Действительно при ударе о землю бомба рикошетом попала между рамой и кузовом, предварительно поломав брусья кузова. Что делать? Вызываю другого води¬теля, который не знает о бомбе ничего, сажусь с ним и поехали. Едем, а я все сижу и думаю. Вот сейчас, вот сейчас, а в машине снаряды «салют» но нам с шофером будет что надо...

Доехав до деревни Крутые Верхи машину бросили, а бомба так и не взорвалась.

Деревня Крутые верхи горела. Тут меня встретил капитан Токарь и очень образо¬вался, что все " хвосты" мы собрали и приехали, он беспокоился за машины своего дивизиона.

Следующая деревня была Пятницкая. Старшина только хотел покормить нас, но опять два самолета.

В дер. Пятницкой в мелком ручье застряла зенитка.

3енитчики развернули ее и хорошо вели огонь, но самолетам, они уже сбили один самолет, который упал в др. Большие козлы, и вот эти два самолета снова попали под огонь зенитчиков. Мы наблюдали, как одному юнкерсу они снесли всю кабину, но он все-таки улетел, а младший л-т уговаривал меня подписать акт, что сбил самолет, я ему показал, что он летит и только сильно поврежден, он остался недоволен, что акт не подписан.

Интересно в журнале «Огонек» за 1982 год о мл. л-т сфотографиро¬ван у сбитого самолета в Больших козлах. Остановились ночью в Больших козлах. В деревне все окна выбиты, жителей не видно. Сильный мороз, а согреться негде.

Костры разжигать не разрешают.

К утру подошли к Калуге, кто как мог, соорудили землянки. Раздобыли где-то железную печку и немного обогрелись. Орудия выдвинулись к дер. Некрасовка и с утра начался бой за Калугу, хоть люди здорово устали валились с ног. Нас разъединяла большая река с крутыми берегами, и попасть в город тан¬кам пока было невозможно, да и осталось их около 2-х десятков во всем дивизии.

Солнечное морозное утро 300. Калуга, освещенная ярким солнцем стоит на высоком берегу и если не дым пожарища и грохот боя, то кажется, совсем мирный город ждет нас.

Шофер Моисеев, на полуторке буксировал гаубицу 122 мм.

На окованных деревянных колесах, при начале движения расчет раскачает за колеса гаубицу и подталкивает при трогании с места и на ходу запрыгивает в машину.

Наверное, такое можно только на войне, ведь гаубица весит 3 тонны и колеса прорезаются глубоко в снегу, а вот все-таки возит. Немцы в городе хорошо подготовились к обороне. Многие каменные здания были сильными узлами сопротивления.

В города у них склады продовольствия и боеприпасов, рядом аэродром, с которого постоянно поднимались бомбардировщики. С наступлением темноты они поджигали деревянные дома, которые стояли ближе к Оке и им было видно кто мог бы двигаться в город. Из окон ближайшего к нам каменного дома, со второго этажа была постоянно пушка разноцветными трассирующими снарядами.

Для наступления на Калугу, армейским командованием была создана — подвижная механизированная группа, в основу которой была положена 112 танк. дивизия с ее полками и батальонами.

21 декабря в 5 часов утра после артподготовки, наши войска в районе электромеханического завода вошли на улицы города и завязали бои. С рассветом подкреплений к городу послать было невозможно, так как все пространство по реке Оке, простреливалось. Части вошедшие в город ране утром по существу были отрезаны и окружений. Грохот выстрелов не утихал даже ночью.

Большую помощь им оказывали наши артиллеристы, ведя огонь из-за реки, по узлам сопротивления и наступающим немцам. Особенно отличился 1-й дивизион с командирами огневого взвода И.Ларионовым и другими.

В городе появились немецкие танки, положение наших войск осложнилось и чтобы оказать какую-то действенную помощь, однажды ночью третьему дивизиону был дан приказ переправить через реку 9 орудий. Сколько было возможно пушки тянут танкетки, а затем вручную на «себе» тащили их спусками и поднимали на веревках. Энтузиазм людей был огромный. Установленные на улицах пушки оказали значительную помощь наступающим, особенно хорошо отличились мл. л-т М. Бесштанько и Веденин. Вот только пушки в городе передвигать на позиции нужно вручную.

Пушки с раздвинутыми станинами при выстреле подпрыгивали на колесах и прямой наводкой уничтожали засевших в каменных зданиях врагов. От взрывов наших снарядов поднималась серая и рыжая кирпичная пыль. Особенно сильные бои шли т ул. Салтыкова- Щедрина, Свердлова, з-да "Мехштамп "и других местах.

Огромную помощь нам оказываю местное население, они ориентировали как лучше пройти к тем или иным объектам, оказывали мед. помощь, а она была просто очень необходима. Бои шли кровопролитные. При бомбежке погиб старший л-т Тарасенко со штабными работниками, тяжело ранило техника 1-го дивизиона Ивакина и многих других.

И мне немного досталось — был ранен в подбородок, на морозе кровь плохо свертывалась и просачивалась через повязку долго. Ранен был и командир нашего полка Лифшиц.

Помимо наших полков за Калугу дрались и другие воинские части.

290 СД, 154 СД и другие 30 декабря после короткой арт. подготовки и залпа «Катюш» началось решительное наступление и к 12 часам дня город был очищен от врага.

В городе продолжались пожары и кое-где редкие выстрелы. На центральной площади города несуразно торчали березовые кресты на могилках захороненных немцев. Все улицы и площади забиты брошенной техникой врага. У вокзала на площади стояли огромные осадные орудия, теперь совсем не опасный.

Сгоревшие дома и ценные улицы, только печные трубы сиротливо торчали на их месте с домашним скарбом.

Население нас встретило необычайно радостно и у нас радости было не меньше — освободить такой город. К вечеру собрав технику и орудия по подразделениям нам разрешили отдохнуть.

Нас пригласила одна добрая женщина к себе на квартиру. Одна ком¬ната, семья — 4 человека — ее старая мать и двое детей 15 и 7 лет. Мы, грязные обросшие, не помним когда спавшие, она устроила нам домашнюю «Баню», нагрела воды и в корыте помыла нас, просила не «стесняться» так как старше нас, одела в чистое белье, мы побрились и привели себя в порядок, а бабушка приготовила ужин и мы с величайшей благодарностью сели за стол: я, Володя Сизов и сержант Прокопьев.

Мы уже не помню когда видели электрический свет и радио, а тут было и то и другое, радости нашей было беспредельно много. Это было такое счастье, какое редко выпадает нам — людям войны, домашний уют и большая победа. Не могли мы раньше ценить такие казалось-бы небольшие удобства, которых так не хватает на фронте,

Я дал слово, ни когда не забыть этой женщины, добра, которое она нам сделала. А сколько участия она приняла в наших беседах. Подстать ей были, и все остальные члены семьи. Утром у нас все обмундирование было постирано и поутюжено, карманы и пуговицы, были в порядке. В последствии я помогал этой семье, чем мог и мы до сегодняшнего дня находимся в хороших отношениях. Правда, от семьи остался только сейчас один человек, которому тогда было 7 лет. Это была семья Четвериковых: Бабушка Людмила, Юлик 7 лет, Инна 15 лет и Татьяна Михайловна

Теперь уже не у кого не было сомнения в «непобедимости» врага. Вот и наша дивизия приняла в разгроме немцев активное участие. Нач. гарнизона г. Калуги назначен наш к-р дивизии полковник Гетман. Утром первого, кого я встретил — был сержант Моисеев на «Новой » машине, заменил свою полуторку на ЗИС-5.

К нам в гости пришли А. Татузов, С. Баскаков, Байрок и другие весело поздравляя друг друга с победой.

Наш полк переименовали в I420 и перевели в 290 стрелковую дивизию, а мой родной 3-й дивизион вместе с танкетками, людьми и орудиями передали еще в какую-то часть.

Очень было тяжелое и грустное расставание, но в армии существуют приказы, которые не обсуждают.

Вспоминается один яркий эпизод из жизни полка в обороне под дер. Песочная Смоленской области 1943г.

Командир полка Б. И.Токарь — человек неиссякаемой энергии и изобретательности решил построить парк во фронтовой полосе.

В районе расположения была березовая роща, где росли огромные березы и дубы, а рядом прекрасная поляна.

По приказанию командира, все сучья, на высоте человеческого роста, были срублены с деревьев. Роща очищена от гнилых деревьев, сучьев и мусора прибрана и подметена.

В роще разбили дорожки и посыпали их песком.

Соорудили эстраду, игровые площадки. Рядом с нами была ст. Фаянсовая, на ней завод, который до войны выпускал различные скульптуры. И вот среди оставшихся, не разломанных скульптур, нашлись очень интересные экземпляры и часть из них была установлена, теперь уже в нашем «парке» в довершение, на развилках березы была закреплена бочка заполненная водой, из которой через шланги и трубы питался фонтанчик. Парк приезжали смотреть из многих воинских частей и даже представители фронта. Сколько тепла и радости далеких довоенных воспоминаний напоминал нам парк. На эстраде выступали артисты из самодеятельности. На поляне парка, под звуки оркестра, полку был вручен орден Красного Знамени. За бои под Москвой, тут же на поляне вручили и нам первые боевые награды. Я получил медаль «За отвагу».

В 290-й в составе арт. полка было много прощено фронтовых дорог. Пройдены Смоленская и Калужская области. Бои и освобождение: Белоруссии, Польши, Восточной Пруссии, бои за Берлин и дошли до Эльбы. Полк был Краснознаменным, ордена Суворова и Кутузова 2-й степени. Я описываю события 1941 года, самые первые с которыми пришлось столкнуться, а дальше были не менее трудные фронтовые дороги, но о них особый разговор.

Помощник командира 1420 артиллерийского полка
по технической части капитан<> Никифоров А.А.

 
« Пред.   След. »
Официальный интернет-портал  Президента РБ
Министерство образования РБ
УпрОбрМогОблИсполкома
Отдел образования МГИК
Администрация Октябрьского района г. Могилева.
Детский правовой сайт


© 2009–2017 ГУО «Средняя школа № 34 г. Могилева»
212029, г. Могилев, ул. Габровская, 16. Email: Этот e-mail защищен от спам-ботов. Для его просмотра в вашем браузере должна быть включена поддержка Java-script
Размещение в Интернет МГКУП «ЦГИС», г. Могилев. Cвидетельство о регистрации официального сайта.
Статистика посещений сайта
Если вы заметили ошибку в тексте на нашем сайте, пожалуйста, выделите её и нажмите Ctrl+Enter